Алена *Босуэлл* Карпова (bosuell) wrote,
Алена *Босуэлл* Карпова
bosuell

  • Mood:
  • Music:

Подводное царство.

Говорят, что если суждено быть повешенным — не утонешь. Вероятно, мне суждено именно первое. Если, конечно, допустить, что на роду моем написана смерть не в своей постельке, окруженной толпой рыдающих внуков и правнуков. Утонуть же мне не удалось ни разу.

Нет, не подумайте плохого: я не пыталась отправиться в миры иные специально. Просто несколько раз получалось так, что я не должна была выплыть. Например, на середине озера, в холодной майской воде у меня сводило обе ноги. А поскольку я предпочитаю костюм Евы всем купальникам — никаких булавок с собой не было. Другой бы — утонул. Я — добралась до берега относительно благополучно. И даже не хромала, пока шла за своими «стаграммами». Другой раз — переплывая Волхов глотнула водички. Да так, что дыхание сбилось совершенно, а на глазах выступили слезы. Знаю, что в подобной ситуации мноие камнем бы отправились ко дну. Я же, вместо того, чтобы радовать Царя Водяного, отфыркалась, отплевалась — и добралась до цели. Были и другие, подобные описанным, ситуации. Но, как водится, самый первый раз был самым интересным.

Наша речка, как я уже упоминала, небольшая, извилистая и довольно мелкая — в самых глубоких местах взрослому человеку до подмышек не дотянется. Детям же этой глубины вполне достаточно, чтобы утонуть, а потому бабушка меня одну на реку отпускать стала далеко не сразу. Приехав на дачу, первые годы я послушно копалась во дворе, делала в земле «секретики» из ярких лепестков, красивых камешков, конфетных фантиков и бутылочных осколков, читала книжки и приставала к «хозяйским» дочкам. Вернее, к одной из них — Надьке, младшей. Старшая же, Верка, дома бывала не всегда: она уже в институте училась, жила в общежитии, к родителям приезжала на выходные. А может, чаще — просто со мной возилась меньше, чем сестрица? Не знаю, не помню, врать не буду. Надька же, кажется, меня любила. Есть такие девочки — их хлебом не корми, дай с детьми повозиться. К сожалению, вопреки ожиданиям, они не всегда становятся хорошими матерями. Словно растрачивают все еще подростками.

Надька была меня лет на пять-семь старше, потому считалась «взрослой». И мне позволялось, если она со мной, выходить за калитку и совершать дальние путешествия: к магазину, к остановке, на луг за цветами... Конечно, для начала Надька должна была клятвенно поклясться, что не потеряет вверенное ей чадо, сбережет от падений с обрывов и укусов змеи, не даст попасть под машину, не пустит к чужим собакам и дядькам (совершенно бессмысленный пункт: собак я уже боялась панически, а чужие в Мызу заезжали крайне редко), не даст питаться неизвестными ягодами — словом, все, что юные няньки обещают обеспокоенным родителям. К чести Надьки, не смотря на ее желание пообщаться со сверстниками без меня, она крайне редко отказывала в моих просьбах, а выйдя за калитку — не забывала о данных обещаниях. И все было прекрасно, пока я не запросилась с ней на пляж.

Пляж — а точнее, заливной луг возле реки, - был местом мечтаний. Нет, не так: он был местом совершенно запретным, а потому привлекал меня, как манит мышку запах сыра. Во-первых, река рядом с пляжем была широкой и глубокой. То есть, ее нельзя было перейти по камушкам. Там даже можно было немного поплавать: туда-обратно, метра три вдоль берега. Вернее, посередине реки, параллельно берегу. Ближе к берегам была опасность «сесть на мель» или отбить ногу об камень. Во-вторых, чтобы попасть на «наш» пляж, то есть на луг, со стороны деревни, надо было пройти над Песчаным Обрывом,панически пугавшим бабушек. В-третьих, вода для меня — это наиболее близкая стихия. Я люблю огонь, я могу часами смотреть на плывущие по небу облака, я могу восхищаться пещерами и лесами — если рядом нет воды, я никогда не признаю это место своим. Мама утверждает, что успокоить мои детские капризы из-за режущихся зубов или больного животика можно было только погрузив меня в теплую воду. Да и до сих пор, теплая ванна зимой и «большая вода» летом — лучшее средство от депрессий, стрессов и дурного настроения. Впрочем, это я отвлекаюсь...

На пляж Надька собиралась с друзьями. Это я была одна: все мои будущие друзья-подружки по даче еще не приезжали в Мызу, а многие еще и не родились. А дети местных жителей все были старшеклассники. Что не удивительно: в те годы молодые повсеместно покидали деревни, и далеко не все привозили детишек к бабушкам-дедушкам на лето. Так что, Надьке было хорошо и весело. А меня ждала мрачная перспектива: в прекрасный, солнечный, жаркий день сидеть под лопухами во дворе и купаться в корыте, заботливо выставленном бабушкой «на солнышко». Ребенок я была впечатлительный, особенно в том, что касалось моей дальнейшей жизни — а потому слезы появились на глазах сами. И нос сам начал шмыгать, правда-правда. Я тут была ни при чем! «Эх....» - сказала Надька, вздохнула, вытерла мне слезы с толстеньких щек — и отправилась «отпрашивать» меня на пляж.

Помню, что всю дорогу она меня убеждала не говорить никому, что они там будут делать. Что за ужасная тайна была у Надьки с друзьями — не помню. Скорее всего, курили тайком от родителей. Мне это было не интересно: меня ждали непроходимые джунгли, топи болот и горные реки, низвергающиеся бурными, грохочущими водопадами. Еще меня ждали страшные чудовища, запросто перетирающими своими мощными жвалами человека напополам. Меня ждали подводные жители — русалки и водяные... Да мало ли всего интересного можно найти на пляже, заросшем полевыми цветами, перепаханном кротами, где тут и там муравьи создали свои городки, над которыми летают яркие бабочки и прозрачные стрекозы?! А еще Надька разрешала поиграть в воде у самого-самого берега, там, где брод, где в самый паводок вода не поднимается выше колена малыша: она знала, что я — девочка очень послушная, и никуда не уйду с того места, где меня оставили. Ужасное, кстати, качество: как-то в лесу бабушка не заметила, что поставила любимую внучку в центр муравьиной тропы, и ушла искать в ближайших зарослях грибы. Хорошо, что она недолго ходила! Я, как самый честный на свете ребенок, ни на шаг не сдвинулась с места... а вот муравьи явно решили, что получили в подарок много вкусного мяса. С тех пор терпеть не могу муравьев, а больших муравейников просто боюсь. Э, да я опять отвлеклась!

Напротив «нашего» пляжа, на противоположном берегу речки, был «взрослый» пляж: более крутой берег, поросший кустами, в которых очень удобно было прятаться. Ближе к воде это была песчаная коса, весной затапливаемая полностью, а потому в начале лета покрытая засохшей зеленовато-бурой коркой. Там-то, на этой косе, и загорали Надькины друзья. Отпустив дежурные шутки по поводу меня, цепко держащейся за Надькину руку, они позвали нас к себе. То есть, позвали-то Надьку, а я была этаким бесплатным приложением. «Дана в нагрузку», как билет на плохой, никому не нужный спектакль, прилагающийся к давно желанному в престижный театр.

Честное слово, я не поняла, что произошло. Я просто шла, все так же не выпуская Надькиной руки, сначала по пляжу, потом — по отмели, а потом... потом перед моим носом проплыл, вильнув презрительно хвостиком, пескарик, солнечный луч превратился в желтовато-коричневую дорожку, а под ногами, вместо полевых гвоздичек и подорожника, оказались плетки водорослей и комки зеленой, противной тины. Я с любопытством вертела головой во все стороны и поражалась, что Надька не слышит моих радостных, восторженных криков. Да что Надька — я сама себя не слышала. И я дышала! Я дышала совершенно спокойно, не захлебываясь и не испытывая малейшего неудобства.

Надька вспомнила про меня уже тогда, когда мы перешли через реку, и моя мокрая голова появилась возле ее колена. Судя по ее испуганному лицу, было ясно, что найти рядом с собой она ожидала захлебнувшееся чадо, которое придется реанимировать — а делать этого никто толком не умеет. Обнаружив меня живой и абсолютно невредимой, она начала извиняться, повторяя, что не рассчитала глубину — ей, мол, в этом месте чуть выше колена. Я кивала и рассказывала ей про рыбок. И даже не пыталась поймать «взрослую» на лжи: я-то точно знала, что в этом месте в нашей речке купаются взрослые. А она все извинялась, поила меня чьим-то лимонадом и про рыбок абсолютно не слушала.

А что Надькины друзья? Почему они ей про меня не напомнили раньше? Все просто: те, кто не купались — «резались» в карты и курили украденные «у батяни» папиросы. Им было просто не до нас.
Tags: Мыза, личное
Subscribe

  • Обида.

    С четверга ты придумала бегать Под летним дождём, Хитроумно решив, что из встречных Никто не поймёт, Что ты плачешь Это так просто - обидеть.…

  • Подушечка

    сКот Сойер негодовал: занять любимую подушечку стало очень сложно. То на ней храпит наглая собачья морда, блаженно улыбаясь и причмокивая, выжив…

  • Непогода

    Собака Гера дремала, прислушиваясь к постукиванию дождя по окну. Заснуть не получалось: только начнёт затуманиваться разум, как на улице раздаётся…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments