Алена *Босуэлл* Карпова (bosuell) wrote,
Алена *Босуэлл* Карпова
bosuell

Остаётся надежда...

- Девушка, купите сувенир!

Лина остановилась, поёживаясь: когда выходили на экскурсию, такого ветра не было. Что поделать: Ладога капризна… Надо было свитер взять, но лето же, жарко было. Зачем, подумалось, лишнюю вещь с собой таскать? Ну да ладно, теплоход рядом, свитер ждёт в каюте – тёплый, мягкий, весёлой жёлтенькой расцветки. С тех пор, как на душе стало тягостно, Лина почему-то стала покупать яркие вещи. В компенсацию что ли?

- Вот, магнитики. На можжевельнике рисовали, да на нашем диабазе тоже. Ручная работа, у меня тут Китая нету, - не унималась мадам за прилавком. Её можно понять: туристический сезон короток. Уже в сентябре, говорят, на острове будут гулять ураганы, а из десяти теплоходов пять в Ладогу не выпустят: шторм. И волны будут подниматься к самым вершинам скал… Ну, или почти к самым. Шторма Лина никогда не видела, но уж очень красивую картину рисовало воображение: высокие серые скалы, со склонов которых падают навстречу волнам огромные сосны… Полный апокалипсис… и вместо всадника на коне Блед – её, Линина, гибнущая семейная жизнь.

- А вот, девушка, смотрите – подушечка с можжевельником. Наволочка вручную расписана по шёлку. А запах, запах-то какой! Вс. Зиму вспоминать будете! И полезная: можжевельник-то боль на себя оттягивает.

Боль… Никакой можжевельник её не оттянет! Как? Ну как он мог?! Ведь говорил же: люблю тебя, хочу быть только с тобой, я сделал свой выбор, мне иного не надо… И она, дурра, поверила: любит! И вдруг: «Позовите, пожалуйста, Сашу». На городской… Глупость какая! Не на мобильник даже – на городской… «Кто это?» - «Это по работе». А глазки забегали… Понятно, что лжёт. И когда он вышел на лестницу покурить, Лина – впервые в жизни – взяла его мобильник: звонки, СМС… «Скучаю без тебя», «Люблю тебя, маленькая», «Когда же мы встретимся, зайчонок?»… Мир вдруг почернел – и умер.

Первые дни Лина плакала, устраивала истерики, а потом – замерла. В сером мире не хотелось ничего: ни спать, ни есть, ни вообще жить. Саша был рядом, он никуда не делся. Всё так же приходил домой, говорил о какой-то бытовой ерунде, поглощал огромными порциями ужин, который Лина ему готовила, не чувствуя вкуса (и куда в него столько умещается? На вид-то тощ, как Кащей!). Потом укладывался спать в одну с Лииной постель, обнимал её тонкой рукой. Лина отодвигалась к самому краю, отказываясь положить, как раньше, голову ему на плечо. Обижался: «Я же тебя люблю!». А она не могла: тут же вспоминала подсмотренные СМС-ки. Не ей одной он так говорит, не её одну обнимает… Засыпала и просыпалась Лина только с одной мыслью: «За что?!». Она же никогда не изменила мужу – даже мысли такой не приходило. Она исполняла все его капризы. Она готовила его любимые блюда, при этом покупая солидную часть продуктов на свои. Секс у них всегда был изумительный – её, в основном, стараниями. Столь изумительным, что соседи, по слухам, делали ставки: кто первым закричит… Она же всё-всё для него готова была сделать! Так за что же, Господи?! За что?!!!

В церковь Лина зашла случайно: не то, чтобы захотелось, просто мимо проходила и вспомнила, что давно не ставила свечку бабушке. Запах ладана и воска, свечи, тишина… и тёмные лики, глядящие из золочёных окладов. «А т-ты м-молись, де-девка!» - услышала шёпот сзади. Обернулась: юродивый в кресле-каталке. Страшный. И взгляд такой… пронзительный. Глаз же один при этом смотрит на неё, Лику, а второй – куда-то в пространство. «М-матери м-молись, она вс-сем пом-может. З-заст-тупница!» - и юродивый, ловко управляясь с креслом, уехал «на пост»: милостыню просить. «Ерунда какая!» - фыркнули Лина, но – внезапно для себя – купила свечку, подошла к Казанской и стала молиться, неумело подбирая слова. Из всех молитв она знала разве что «Отче наш», да и то не точно, поэтому просто шептала: «Прошу тебя, Матерь Божия, во имя сына твоего, Иисуса, и любви, что Он в мир нёс, помоги мне, дай мне счастья! Пусть в моей семье всё будет хорошо, пусть мой муж любит меня… Помоги мне, молю тебя!..»

Прошёл год. Саша был всегда дома – но дичайшее ощущение одиночества не покидало. Наоборот: становилось всё более и более ярким. Говорить стало не о чем. Совсем. И Лина всё чаще и чаще шла в церковь: молиться. Не помогало…

На Валаам Лина приехала, отчаявшись совсем. С паломниками побоялась: какая из неё паломница?! Поехала с обычной экскурсией. И теперь, как прилежный турист, усердно крутила головой, поспешая за гидом по лесной тропе: скит Гефсиманский, скит Предтеченский, скит Воскресенский… Названия сливались в один неразличимый поток, не откладываясь в памяти. Вот во имя кого освятили тот хорошенький, деревянный, крашеный голубой краской? Уже и не вспомнить… А прошло всего-то пара часов с момента рассказа. Одно только место врезалось в память: в каком-то из соборов нижний придел, белого камня, без всякого золота – нереальный совершенно. Вроде как, во имя Андрея Первозванного святили. Лина вошла туда – и замерла в таком восхищении, как в детстве, когда мир ещё только познаёшь… И уходить – не хотелось. Никуда. Хотелось остаться здесь одной, упасть на колени перед Ликом Святым, молиться и плакать. Наконец-то хотелось плакать! Так давно не получалось: в груди – камушек, а слёз нет совсем. А тут – вот они, уже пытаются литься… но экскурсовод подгоняла, а пришлось покорно идти дальше. Прыгать через корешки и камушки: ещё необходимо увидеть скит такой, скит сякой, место уединённых молитв Иоанна Дамаскина и ещё что-то… А вечером уже к дому – переполнившись впечатлений, но не набравшись благости.

- А ещё вот у нас чай есть особый. Из трав лесных, - воробушком чирикала продавщица. Лина решилась: подушечку – да. Магнитик – и не один. Чай – нет, не надо. А ещё… она вдруг замерла: с маленького зеленоватого камня на неё смотрел Он. Мужчина, ради которого можно оставить и мать свою, и отца своего, и прочих родственников. За которым – хоть куда. Хоть на смерть… Когда-то давно Лина уже видела это изображение: в научно-популярном журнале, как иллюстрацию к статье о Туринской Плащанице. Но вот это, сепией, приклеенное на камушек, обрамлённое толстой неровной «бронзовой» линией, с малюсеньким изображением в углу Богоматери – оно было живым. А в журнале – мёртвым.

- И вот… - прошептала Лина, не показав даже пальцем, что имеет в виду. То ли продавщица была опытная, то ли взгляд покупательницы был очень выразительный, но зеленоватый камушек с ликом Спасителя перекочевал с лотка в мешочек, где уже уютно устроились подушечка и магнитики.

Продавщица осмотрела свой товар, сделала молниеносное движение загорелой лапкой и протянула на открытой ладони ещё один сувенир: на тонком срезе древесной ветки приклеена – под лак – картинка с Богородицей.

- Наша это, Валаамская, - сказала в ответ на незаданный вопрос продавщица. – В браке помогает. Вот у меня в прошлом году девушка одна для своей подруги брала. У той уж очень жизнь-то не складывалась. Недавно обе приезжали – с мужьями, ага. Ребёночка подруга ждёт. Ты возьми, так возьми. Бесплатно. Тебе надо. Помогает она, наша-то. Своя-то. Валаамская…

Вернувшись в каюту, Лина поставила перед собой на столик камушек с Ликом Спасителя.

- Вот видишь, - сказала вслух. – Всё хреново. И что делать? Как же теперь жить?

Изображение Валаамской Лина бросила в сумочку – и забыла про неё надолго. Вспомнила только когда меняла летнюю сумку на зимнюю: под пальцами оказался кусочек дерева. «Что за хрень?! Ой!». Неловко как-то получилось, да… Украдкой, чтобы никто не видел, поцеловала иконку – и переложила в кармашек новой сумки. Пусть будет, места много не займёт.

Счастья не наступало. Наоборот, всё больше и больше становилось понятно: не наступит. Никогда больше. Никогда… Что с того, что Саша всё время рядом, что он вежлив и предупредителен, говорит комплименты? Да, окружающие радуются и завидуют: у вас такая хорошая семья… А Лина, глядя на мужа, понимала: всё – фальшь. И можно прожить с ним всю жизнь – и эта жизнь будет не счастливой. Фальшивой.

Развязка наступила ближе к лету: вечером на городской телефон позвонили: «Сашу можно? – пропел девичий голосок. – Нет? Это его жена? Ой, я как раз хотела с тобой поговорить. Я – Люба, его подруга. Он обещал сегодня ко мне приехать. Понимаешь, он тебя не любит..,» Лина тихо сползла по стенке, едва сдерживая крик – крик боли, а не наслаждения, как раньше…

- Вот такая вот фигня, - Лина сосредоточенно изучала острый нос собственной туфельки, а вокруг шумело вечернее кафе. Подруга, сидящая напротив, сочувственно качала головой. Да и что она могла сказать? «Вы были красивой парой?». И так ясно. «Жаль, что так вышло?». Ну, жаль, и что? Обратно-то не вернёшь. А что, и правда, говорят в таких случаях? Когда не просят совета, не рыдают на плече, а просто сухо и довольно спокойно излагают факты. Нужно ли сочувствовать? Или – осуждать неверного мужа? Или – обнять, пусть ощутит, что она не одна?

- Да не важно всё это, - усмехнулась Лина. – Уже не важно…

Это был страшный диссонанс: весёлая, открытая, можно сказать – счастливая улыбка (за прошедшие годы Лина хорошо научилась имитировать счастье) – и мёртвые, жестокие глаза.

- Ладно, домой пора…

В руку, вместе с кошельком, скользнула Валаамская. Лина посмотрела на неё укоризненно: мне-то обещали… а Ты… эх! Выкинуть Тебя – и всё! Размахнулась было – но передумала тут же. Незаметно поднесла к губам: «Прости…» - и бережно опустила в сумочку. Год-то ещё не прошёл. Вдруг впереди и вправду – счастье?.

14.05.2015
Tags: рассказ, творчество
Subscribe

  • Осень

    Ещё недавно ждали: вот-вот будет нежная зелёная дымка, она окутает тонким шёлком каждый куст, каждую веточку, каждую тёмную полянку... Чуть позже в…

  • Подушечка

    сКот Сойер негодовал: занять любимую подушечку стало очень сложно. То на ней храпит наглая собачья морда, блаженно улыбаясь и причмокивая, выжив…

  • Непогода

    Собака Гера дремала, прислушиваясь к постукиванию дождя по окну. Заснуть не получалось: только начнёт затуманиваться разум, как на улице раздаётся…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • Осень

    Ещё недавно ждали: вот-вот будет нежная зелёная дымка, она окутает тонким шёлком каждый куст, каждую веточку, каждую тёмную полянку... Чуть позже в…

  • Подушечка

    сКот Сойер негодовал: занять любимую подушечку стало очень сложно. То на ней храпит наглая собачья морда, блаженно улыбаясь и причмокивая, выжив…

  • Непогода

    Собака Гера дремала, прислушиваясь к постукиванию дождя по окну. Заснуть не получалось: только начнёт затуманиваться разум, как на улице раздаётся…