Алена *Босуэлл* Карпова (bosuell) wrote,
Алена *Босуэлл* Карпова
bosuell

Categories:

Это было в кафешке...

Это было в кафешке, где водилась тусовка, где под пару затяжек пили кофе двойной… Кафешку неофициально называли «Дора». Говорили, что ранее здесь работала милая дама, варила отменный кофе (не хуже, чем в «Сайгоне»), и изначально говорилось «пойдём к Доре кофе пить». Потом «У Доры» стало негласным топонимом, сократившимся в итоге до одного только имени милой дамы, давно вышедшей на пенсию. Кофе, надо признать, там и в самом деле варили очень хорошо – даже в конце восьмидесятых, когда там появилась я.

Мы приходили туда практически ежедневно. Брали кофе, выходили на улицу – если не было дождя, усаживались на подоконник или прямо на асфальт, в плохую же погоду заворачивали за угол: в параднячок. Местные жители, разумеется, посматривали косо, но терпели: шума от нас было мало. Впрочем, не всегда…

День был серый. Дождь, ветер, осень… Было бы скучно, если бы не милейшая компания: Сенечка, Виктор, Витенька… Виктор (кстати, имя надо произносить с ударением на последний слог, иначе юноша морщится: не звучит…) как всегда импозантен, позёрски прикуривает сигаретку от горячего воздуха над пламенем зажигалки и манерно, нарочито плавным жестом, подносит ко рту чашечку с кофе (маленький двойной, разумеется, и воды поменьше). Витенька, опять в кого-то безнадёжно влюблённый, пишет плохие стихи, сидя на подоконнике и устремляя томный взор тёмных еврейских глаз сквозь немытое стекло к серому питерскому небу. Сенечка, как обычно уверенный в том, что все заняты полной ерундой, пытается привлечь внимание к своей особе. Дело в том, что сегодня Сенечке повезло несказанно: он раздобыл книгу «Парнас дыбом», и теперь просто мечтает со всеми поделиться прочитанным. Шум, производимый Сенечкой, наводит на мысли о мышах: наш Сэмэн так же не велик габаритами, носат, и по его росту и щуплой фигурке никогда не предположишь, что внутри прячется такой низкий и громкий голос. Народ потихоньку подтягивается, и в конце концов Сенечке удаётся собрать вокруг небольшую толпу почитателей поэтической пародии. И вот, в разгар чтения, громко хлопает дверь, и в параднячок влетает милейший Пума – не сказать, чтобы завсегдатай данного «клуба по интересам», но довольно частый гость. Он, как обычно, в поисках: где-то запропала горячо возлюбленная Ирэн, известная так же как Рива Люция Октябрьская – девушка приятной внешности и абсолютно без комплексов. Пума осматривается: искомой дамы не видать, но зато у стеночки стоит, скучая, зачехлённая гитарка… «Неет!» - успевает крикнуть Сенечка, но поздно: гитарка уже в цепких лапах Пумы, уже подкручиваются колки, подтягивая струны… Оппа, готово!

- Вот пуля просвистела, в грудь попала мне,/Спасся я в степи на лихом коне… - голос у Пумы подстать внешности: яркий, красивый, бархатный… но очень громкий. К концу первого куплета из ближайшей квартиры выглядывает бабушка-старушка, грозится вызвать милицию -но Пуме не до неё, он поёт. Когда Пума поёт, ему абсолютно по барабану, что думает мир: главное, что самому Пуме хорошо. «Комиссар» плавно сменяет «Зоопарк» Егорки, потом «Хороший автобус», а потом… нет, на этом концерт окончен: в параднячок заглянула хитрая мордашка Ирэн, поманила: «Дорогой!» - и дорогой, словно зомби, отставив гитару исчез… Наступившая тишина оглушала, её срочно надо было нарушить, но петь никому не хотелось: в общем-то, и до появления Пумы не музыкальное было настроение. Сенечка зачехлил гитару, и все вернулись к прерванным столь громким появлением занятиям: кто – стихи читать, кто – стихи писать, кто – очаровывать очередную даму…

Дверь тихонько заскрипела… Да нет, не тихонько: довольно громко хлопнула, и на пороге возникли двое в сером. «Ба, да это ж мент в натуре!» - громким шёпотом процитировал Семён. «Оппа! А тут тихо! - одновременно с ним сообщил напарнику один из ментов. – Нам, в общем-то, не за что их арестовывать…»

Тишина, повисшая после этих слов в воздухе, была не просто осязаема: она повисла, словно серебристая сеточка, опутывая каждого находящегося в параднячке. Дело в том, что собравшиеся здесь были, конечно, юны, но не без опыта общения с доблестной нашей всехохраняющей: на дворе-то стоял восемьдесят восьмой, и ещё совсем недавно любое отделение любого города было радо принять к себе хайрастых хиппи и утыканных булавочками, аки бабушкина игольница, панков. И никогда не возникало проблемы: за что. А вот потому что! Говорят, одну из милых дам на МосБане (в миру – Московском вокзале) «повинтили» не так давно, года не прошло, «за поедание пирожков с особым цинизмом». Не, ну те пирожки можно, конечно, поедать с особым цинизмом – форма у них располагает, - но всё-таки… А тут: «Нам не за что их арестовывать»… Слом шаблона. Полный. И что делать – не понятно. Ну, то есть, если бы эта серая парочка сейчас ринулась в атаку, надо было бы, уподобившись тараканам, бежать в разные стороны: авось не поймают. А так… мда…

Виктор допил кофе, аккуратно поставил чашечку на пол: «А в чём, собственно, дело?». На ответ он, в принципе, не надеялся. По крайней мере, на интеллигентный, спокойный ответ. Просто надо было как-то нарушить повисшую тишину. «Да вот, - неожиданно заговорил один из серых братьев. – Вызов на вас поступил. Что громко поёте, отдыхать честным гражданам мешаете». «Не, ну фигня какая!» - «Да кто?» - « Да где?» - «Кто поёт? Мы стихи читаем!» - загомонили все разом. Менты переглянулись: похоже, для них ситуация тоже была не типична. «Ну это… надо, наверное», - негромко сказал один другому. Напарник кивнул и громко рявкнул: «Даакументики приготовили!».

Вот это уже было привычно и понятно: проверка документов, шмон, «винтилово». Но и тут серой парочке удалось удивить честных пиплов: вместо того, чтобы устроить досмотр с пристрастием, они, руководствуясь датой рождения в паспортах у тех, кто «ксиву» предъявил, поделили тусовку на две группы: возрастом до восемнадцати – и после. «Тут вот какое дело, ребята, - смущаясь (!), проговорил один из ментов. – На вас вот вызов был. Если мы никого не привезём, оформят как ложный, нам не заплатят ни хрена. Может, вот из этой группы, которые уже не малолетки, кто с нами съездит? Посидите пару часиков, чаем угостим…».

Сказать, что от таких слов тусовка охренела – это не сказать ничего. Это был уже не просто слом шаблона – это была ситуация из параллельной реальности. В этой реальности и в этом государстве так быть не могло! В какой-нибудь Англии, где полис стоит возле спящего бомжа, охраняет – не дай Бог того пристукнут на участке, у полиса будут неприятности, - там, наверное, такое возможно. Но у нас?! Не «Руки за спину, лицом к стене!», а «Не могли бы вы с нами поехать, мы вас чаем угостим?»… Совершенно не реально!

Немая сцена затянулась. Ментам явно не хотелось применять силу и власть (что было не понятно), тусовочные мальчики и девочки не могли понять, в чём подвох. В конце концов, Сенечка не выдержал: «А что, пипл, в ментуре мы чай ещё не пили! Вам сколько народу надо?». Менты просияли: «Ну, парочку… а лучше – человек пять!». «Если мы не вернёмся, коммунистами нас не считайте!» - прокомментировал Сенечка, замыкая вереницу садящихся (добровольно садящихся!) в «козелок».

Отделение было знакомым: недалеко от «Голубых Куполов» (в смысле, Троицкого собора). Это их антенна стояла под центральным «яблоком», куда тусовка с «Доры» так любила лазать – любоваться городом. Это именно они «принимали» не сильно трезвых где-нибудь «на Клинах» или у «Нектара». Да что там – это именно сюда ещё недавно приводили «позорящих своим видом наш прекрасный город» хиппи… Отделение было знакомым, отношение - нет.

«Проходите, располагайтесь», - приветливо улыбнулся дежурный. Впрочем, перед этим с ним шептался один из тех, кто приезжал «по вызову»: тот, более разговорчивый, Игорь. «Да вы не бойтесь, сейчас я вас оформлю – и будем чай пить».

Ситуация была абсурдна. «Вот расскажи кому – не поверят!» - театральным шёпотом сообщил Сенечка. «Не поверят, - согласился дежурный. – А и не надо! Паспорта давайте».

Милая девочка Злата, юная художница из какого-то Тьмутараканска, начала аккуратно разбирать рюкзачок: её паспорт обитал на самом дне, погребённый блокнотами, альбомами и папками с рисунками и эскизами, коробочками с красками и пастелью, пеналом с карандашами и тубусом с кисточками. «О! А можно посмотреть? – глаза дежурного алчно блеснули. – Я, знаете ли, тоже в «Муху» поступал… Провалил рисунок»…

О том, где происходит милая беседа «за искусство», было забыто уже минут через пятнадцать. Чай, конфеты, печенье и ожесточённый спор двух полупрофессионалов о том, чья заслуга в искусстве выше: голландцев или немцев, имеет ли право называться искусством дадаизм и кто из импрессионистов более интересен – всё это как-то отвлекало от того, что вокруг – решётки, за спиной – «обезьянник», а на оппоненте – серая форма… И не известно, сколько ещё всё это продолжалось бы, если бы не произнёс дежурный фразу: «Как хорошо, что эти двое вас привезли!»… «Оппаньки… а сколько время?!» - поинтересовался Сенечка. «Ну, предположим, начало девятого…» - «Ой! Это что, почти четыре часа?! Да, коммунистами нас явно перестали считать…»

История, надо сказать, получила развитие: довольно долго «на Дору» Игорь и Сергей периодически (обычно в конце месяца) приезжали и аккуратно интересовались, остались ли в наших рядах ещё люди, не «повинченные» дважды подряд. Ибо третий «винт» - это уже «административка», а они нам зла не желают, но у них план… При мне не было ни разу, чтобы им отказали: чай и конфеты в ментовке всегда были, и всегда были вкусными, а беседы раз от раза всё интереснее.

Бывали и забавные ситуации. Например, стоим это мы в очереди, а за прилавком – новенькая, не привычная ещё к нашей шумной компании, особа. И всё-то ей не нравится: и вид наш живописный, и голоса громкие, и Сенечка, что на подоконнике в который раз декламирует «Песнь о моём Максиме»… «А вот я сейчас милицию вызову!» - кричит она. «А вызывайте!» - отвечаем ей хором, зная точно, что по вызову приедут уже почти родные Игорь и Сергей: их дежурство сегодня. Но не успевает она и к телефону потянуться, как возле кафетерия лихо останавливается «козелок», из него выпрыгивают сильно спешащие «серые братья», влетают в магазинчик и, не слушая никакого «Ой, как хорошо, что вы приехали сами, я вам звонить собиралась, заберите этих хулиганов!», бегут к нам, стоящим в начале очереди: «Ребята, как хорошо, что вы тут! Кофе хочется – просто пи*дец какой-то! Возьмёте, а?». Ну как тут откажешь товарищам, а? Конечно, возьмём! Два маленьких двойных и два эклера… Да, мы их ещё и научили пить правильный кофе: маленький двойной и воды поменьше…

А потом тусовка как-то разошлась в стороны: у меня родилась дочь, Сенечка уехал в Израиль, оттуда, по слухам, – в Канаду. Витенька тоже отправился на Землю Обетованную, о нём я более совсем ничего не слышала. Равно как и про Ирэн с Пумой. Виктора встречала пару раз, но так, вскользь, на бегу… Злата уехала в свой Тьмутараканск, и след её тоже потерян, а Игорь и Сережа совсем пропали в неизвестности ещё до того, как тусовка разбежалась. Надеюсь, что они так и остались хорошими парнями… «Дору» закрыли – сначала совсем, потом там открыли гастрономчик, а сейчас – продают конфеты от фабрики им. Н.К.Крупской… А «Голубые Купола» окончательно отданы церкви… Странно: я туда так ни разу и не зашла.

И да, товарищи, скептики, описанная история на самом деле была: я участвовала лично в первом «десанте» в ментовку. Ну разве ж я могла пропустить такое развлечение?


Tags: "Дора", воспоминания, из жизни, моё поколение, обо мне, тусовка
Subscribe

  • * * *

    Ииии.... Настало время очередного дурацкого вопроса от Алёнушки! Расскажите мне, пожалуйста, дорогие мои, почему в разговоре с…

  • О желаниях.

    Ты, может быть, ею и не воспользовался, но возможность же должна быть… Пример: тебе запретили есть вилкой. — Кто? — Не знаю. Сказали: «Никогда…

  • Весеннее обострение

    День паноптикума... Утром рядом в метро устроился бомж, весьма опухший и давно забывший, что такое мыло. И, судя по движению фиолетово-синей рожи,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

  • * * *

    Ииии.... Настало время очередного дурацкого вопроса от Алёнушки! Расскажите мне, пожалуйста, дорогие мои, почему в разговоре с…

  • О желаниях.

    Ты, может быть, ею и не воспользовался, но возможность же должна быть… Пример: тебе запретили есть вилкой. — Кто? — Не знаю. Сказали: «Никогда…

  • Весеннее обострение

    День паноптикума... Утром рядом в метро устроился бомж, весьма опухший и давно забывший, что такое мыло. И, судя по движению фиолетово-синей рожи,…