Алена *Босуэлл* Карпова (bosuell) wrote,
Алена *Босуэлл* Карпова
bosuell

На тот берег

Река – тёмная, торфяная, беспокойная – причудливыми петлями извивалась среди полей и песчаных обрывов, покрытых норами ласточек-береговушек, словно хороший сыр – дырами. Невысокая вода её журчала на камушках, рассказывая домоседам-кустам, где была, что видела, что видела, как интересно там, за сотнями поворотов – и в какой-нибудь день очередной куст не выдерживал, решал: «А, была – не была!» - и, оторвавшись от берега, смело прыгал в реку: «Вези!». А та и рада бы, но камни, торчащие из воды, против, и куст-путешественник остаётся гнить в спецприёмнике – если не придут люди и не вызволят из плена, не вернут на берег… Но держаться корней не получается: уже испытана свобода, уже манит в путь ощущение опасности и интересных открытий… И так и гибнет путешественник на берегу, мечтая о дальних лугах и лесных полянах, о которых ему поведала тёмная речная вода.

Глубоких мест на реке было мало: несколько оставшихся с войны воронок да пара омутов. Жители деревень, растянувшихся ровными стрелами, соединяющими речные изгибы и извилины, возле следов войны устраивали пляжи: только там взрослые могли плыть, не упираясь руками в дно. Приходили: отдыхающие с самого утра, местные подтягивались ближе к вечеру, закончив дела домашние и отхлопотав хлопоты огородные. Взрослые отдыхающие приносили покрывала, расстилали их между муравейниками, приминая травы и полевые цветы, и подставляли бледные тела городских жителей лучам солнца. Изредка они доходили до воды: «окунуться». Глубина – взрослому до ключицы. Ширина – чуть больше метра. Но выбора нет: в остальных местах курица коленок не замочит…

Детям покрывала не требовались: если что, так можно и прямо на траве растянуться. Или уйти к обрыву, закопаться в горячий песок, а то и спрыгнуть с верхней тропинки так, чтобы прокатиться кубарем до самой воды. Всё, что было нужно детям – разрешение гулять и купаться. Тогда можно, например, быть первопроходцами, или беглыми преступниками… Или партизанами, которые прячутся от фашистов в густых зарослях ветлы и осоки… Но если купаться нельзя, можно хотя бы по воде походить: выгонять бычков из тины, пугать пескарей, собирать ракушки и запускать «блинчики».

Местные (да и не местные) подростки уходили от пляжа на другой берег: там, укрывшись за густыми кустами, можно было почти незаметно курить и пить портвейн или самогон – что удалось достать. Конечно, мамка всё равно узнает и навешает по первое число, но это будет потом. А сейчас – пей, гуляй, веселись! Малявки, правда, лезут, но их и шугануть можно. А можно и не шугать – понадобится, так будет кому за закусью сбегать…

А я была слишком маленькой, чтобы наслаждаться пляжной жизнью: туда можно было идти только с бабушкой. А бабушка всё утро в огороде, а я на речку хочу, а бабушка не хочет… а реветь-то бесполезно: у бабушки рука тяжёлая, по попе даст – мало не покажется… Но на речку хочется – аж до слёз! Там и цветочки другие совсем: маленькие розовые полевые гвоздички, нежно-голубые колокольчики, ажурная дрёма, кукушкины слёзки… А ещё там летают стрекозы: крылышки прозрачные, глаза огромные, а челюсти страшные какие! Зато – они разноцветные… А ещё можно строить замки: рядом с бродом – песчаный пляжик. Песок влажный, хорошо лепится. Стену – повыше, башенки везде, а вместо окон – лепестки лютиков и куриной слепоты… А ещё можно прятаться в лопухах – они там такие… такие… такие огромные!!! Если сесть даже с краю, у тропинки, и укрыться листом – никто не видит… А ещё можно просто валяться и смотреть в небо, на облака. Каждое облако на что-то похоже, и надо это что-то разглядеть. И рядом – вода… Лучше воды ничего в мире нет, в целом-целом мире! Даже мороженое не лучше воды! Даже… нет, мама, конечно, лучше воды. И бабушка. И дедушка. А вот все остальные – нет. Только вода может понять и помочь, когда грустно-грустно, когда никто в целом мире не понимает. Только вода…

- Эй, малявка, чего скучаешь? – Надька, дочка хозяйки: мы-то дачу снимаем. Она хорошая, Надька, она со мной всегда играет. Хоть и взрослая уже, в школе учится.

- На речку хочу. А бабуля занята… Не идёт никак.

- Всего-то? Не грусти, сейчас всё решим!

Надька о чём-то поговорила с бабушкой, покивала, сложила руки у груди – как та тётенька на картине в этой… как её… красивый такой большой дворец, а внутри – много-много золота и картин. И пахнет вкусно… Нет, забыла… Надо будет у бабушки спросить, когда ещё раз туда пойдём – свечку ставить. А то у чужих спрашивать нельзя: бабушка запретила говорить, куда мы иногда ходим. Говорит, могут быть неприятности.

-Ну и всех проблем! – вернулась Надька, протянула руку: - Пошли, малявка!

Надьку здорово держать за ладошку: она не очень высокая, не приходится задирать руку, как с другими. А ещё она много знает и много мне рассказывает. Правда, чаще страшилки всякие, но я-то знаю, что никакой Пиковой Дамы нет… ну, днём нет. А ночью я не знаю, я ночью сплю.

А сегодня Надька какая-то не такая. Она истории рассказывает, но не так, как всегда – как будто ей ничего не хочется и она думает совсем не обо мне и не об историях. Но идти недалеко, мы уже бывшую школу прошли, сейчас надо по верхнему краю обрыва – ой, опять прыгают! Смотри, смотри как высоко! Как здорово! Я тоже так хочу!.. Но меня никто не пустит так прыгать, я ещё маленькая…

Тропинка довольно круто спускалась вниз – но это не страшно. Я умею ходить по таким тропинкам. Очень хорошо умею. Лучше, чем многие. А дальше тропинка между кротовыми норами идёт к реке. Она узкая, и надо перепрыгивать через коровьи лепёшки: вляпаешься – все смеяться будут. Хотя все вляпываются. Нет такого человека, который бы не вляпался. И всё равно смеются.

А вот там, за лопухами, Надька должна взять меня на ручки: мы на тот берег идём, где все нормальные пацаны и девчонки собираются. И правда, а что делать здесь? Вон тётя Тома с дядей Витей: как всегда, загорают и едят бутеры. Они, если к ним подойти, сразу начинают сюсюкать. «Ой, кто это к нам пришёл?! Ой, какая холосяя девоська!». А я всегда думаю: они что, придурки? Так разве что совсем малыши разговаривают, которые говорить не умеют. А я давно умею! Нет, наверное, это они придурки… А вот там – баба Оля. Она хорошая, но толстая и воняет. И при этом всегда лезет обниматься. Противно же! Нет, с ребятами там лучше. И они говорят со мной нормально, а не как с умственно отсталой. И что, что я ещё маленькая! Я, между прочим, уже читать умею!

Ой, как интересно! Воздух почему-то стал очень плотный и золотисто-коричневый. И трава какая-то не такая. И бабочки… Ой, это же не бабочки, это рыбки! Рыбки! Они тут, совсем со мной рядом плавают! Идти тяжеловато, но как интересно! Я хочу позвать Надьку, но изо рта вылетают пузырики, а голоса не слышно совсем. Здорово-то как!!! Только ноги в тине путаются, противно. Не люблю тину, она склизкая и мягкая… Но Надька не отпускает моей руки, а потому мне совершенно не страшно.

- Надька, а малявка-то где?! – это мы уже почти вышли на другой берег, это я уже слышу: там не слышала ничего. Там другие звуки, не такие…

- Ой!!! Я ж… Ооой!!!! – Надька дёргает меня за руку, и я взлетаю вверх, смеясь: я хочу ещё. – Жива! Ребята, она жива!!!

А что это они, а? Смотрят на меня, как на Пиковую Даму… И я на всякий случай начинаю реветь: может, уже надо, а я и не знаю… Наверное, было надо: они все бросились меня утешать и кормить вкусными вещами: огурцами и хлебом с солью. Можно теперь и перестать… Я прислушиваюсь: говорят что-то странное…

- Надька, а если бы она утонула? Она же под водой минуты две была! Ты ваще что ли на голову приплюснутая? Ты ж в тюрьму бы… А может, она утонула, а это нам кажется, а?

Кто – утонула? Я? В воде? Странные они какие-то, правда-правда. Разве можно в воде утонуть? Она же ласковая, как мама…
__________________________________________
С тех пор прошло много лет. Сначала я забыла про этот случай. Потом, оказавшись в рабочей реке, текущей по тем землям, которых мы не хотели ни пяди, но всё равно получили, в единственной реке, которая была – злая, я вспомнила: под водой можно дышать. У меня это получалось. У маленькой. Но пробовать не стала: очень уж тяжёлая вода, и она хотела меня не отпустить наверх. Я вырвалась: я всегда умела находить с водой общий язык.

Я пробовала дышать под водой в бассейне: почти получалось. Почти. Так, как в детстве, не получилось ни разу.

А вот теперь я думаю, может, я не утонула тогда, в пять лет, только потому, что не знала: под водой дышать нельзя? Я знала, что в воде хорошо, что она не может обидеть – и она и вправду не смогла… А теперь я – взрослая. Теперь я знаю, что многое может убить. Везде – опасно. И в воде – опасно: я же тоже чуть не утонула тогда, в той прибалтийской реке. Как страшно – взрослым - жить…



Tags: Мыза, времена года, из жизни, лето, миниатюра, придумалось, рассказ, творчество
Subscribe

  • Этот безумный, безумный мир...

    Горит Карелия. Сильно горит. Открываешь новости на яндексе: короновирус, репетиция парада ВМФ, ДТП, прививки. Карелия горит. Она тут, рядом с нами -…

  • * * *

    Вот это я сейчас пишу не ради дискуссий... Я почти совсем согласилась с тем, что надо вколоть в себя непоймичеголюдямлучшевидно. Но тут началось...…

  • * * *

    Раньше этот квест проходился как-то проще... Это я про покупку обуви. Возжелалось мне тут сапожки по сезону прикупить, старые как-то оптом решили,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments