Алена *Босуэлл* Карпова (bosuell) wrote,
Алена *Босуэлл* Карпова
bosuell

Category:

Тихий трамвай.

Трамвай подошёл почти бесшумно - где оно, привычное позвякивание, постукивание, погромыхивание? Где стремление развалиться на ходу, отбросить, как совершенно лишнюю вещь, карданный вал, башмак рельсового тормоза или пантограф. А и правда, кому он нужен-то, пантограф тот? Баловство одно! Трамваю вообще не обязательно ездить – давно известно, в его скелетированных останках хорошо трагичные монологи читать. О том, как не понимает старшее поколение юных и горячих рок-звёзд местного масштаба. Но это я отвлеклась, да... Итак, заново.

11158

Трамвай подошёл почти бесшумно, распахнул гостеприимно двери. Новый вагон, с совершенно дурным расположением сидений: часть вытянута вдоль борта, словно в метро. И на них – стайка бабулечек: пользуясь бесплатным проездом, совершают променад. В кафе дорого, на лавочке холодно, в поликлинике «корона эта бляццкая, я те точно говорю», а вот в трамвае – в трамвае самое то! Тепло, сухо и люди входят-выходят. Маршрут, кстати, хороший: через Неву, да мимо Летнего сада. Красота! И бесплатно!

До часа пик, когда в салоне будет не протолкнуться, пара часов. Да и остановка, на которой входят ещё люди, почти у кольца. Места есть. И что бы не занять одно из них, ближайшее? - решает женщина в стареньком вишнёвом худи. Там, правда, с задней площадки дед идёт, опираясь на трость. Но рядом с кумушками таких дедов ещё человек пять усадить можно. Впрочем, дед не торопится присесть: он выходит через остановку, с негнущейся ногой сесть-встать сложнее, чем постоять немного. Они часто ездят в одном трамвае: женщина в худи и старичок с тросточкой.

- Вот ведь молодые! Ну ни стыда ни совести!

Песнь, раздавшаяся со стороны кумушек, стара, знакома с детства и выучена наизусть. Правда, в этот раз есть одна странность: в салоне не видно молодых. Присутствуют: кумушки - пятеро, дед с тросточкой, семейная пара возраста «почти на пенсии», а так же четыре «молодухи», бывшие детьми ещё при Бровеносце.

- Вот сучка молодая! – не унималась самая голосистая кумушка. Сучки - все как одна - переглянулись. Включая почему-то семейную пару. – Мущщина то с клюкой стоит, а эта тля расселась!

- Да мне выходить… - смутился дед, поняв, что весь сыр-бор из-за него. – Я никогда тут не сижу.

Но кумушка потянула его за рукав:

- Садись давай, я подвинуся! Что значит «не хочу?». Садись! А этой пусть стыдно будет! Ишь, в телефону наткнулась! Капюшон нацепила и думает, никто сучку не видит!

И далее пошёл монолог… В отличии от деда, монолог не хромал. Наоборот, он лился, словно охлаждённая водочка в ледяную рюмку. Он был насыщен образами – не оригинальными, но многочисленными. Он был горяч, как лава Эйяфлайокудля. И он был протяжён настолько, что дед и семейная пара успели покинуть внезапно ставший неуютным салон.

Виновница откупоренного фонтана слушала внимательно. Ей было одновременно смешно и обидно. Смешно – потому что кумушки были не намного старше неё. И обидно – поэтому же. Сильное отличие от них было в одном: ей не хотелось быть кумушкой. Ей было интересно жить. Жить, наслаждаться красотой мира, слушать музыку, мечтать и не стареть… Таких кумушек она знала с юности: рано постаревшие девочки, все годы живущие не своей жизнью. Они «проживают» отпущенные им годы, замещают себя своими детьми, внуками, племянниками, собаками, кошками… В их рассказах, повествуемых при встрече или по телефону товаркам, нет их самих, и если случается так, что рядом никого нет – они чахнут… а чтобы избежать этого тлена - круглосуточно говорящий телевизор. Ей, виновнице словесных упражнений, было одновременно жаль их – и как-то гадливо… словно наткнулась на «ту лошадь дохлую/среди редеющей травы».

Дождавшись нового витка проклятий, виновница встала. Скинула капюшон старенького худи – поседевшие волосы, которые она не успела (да ладно, будем честны - поленилась) покрасить, радуясь свободе, свернули на солнце сталью.

- Конечно, вы правы… Вы все правы, конечно же, - процитировала она, даже не надеясь, что цитату поймут. И, открыв на нужной странице, протянула кумушке-возмутительнице паспорт: - Намного Вы, мадам, старше?

Мадам почему-то смолкла. И...

Да нет, не было такого. Не протягивала виновница суетных суждений паспорта, не скидывала капюшона, не спрашивала ни о чём — всё это она осуществила только в своей фантазии. И не стало стыдно чехвостящей её кумушке, так и осталась она в уверенности, что ругала молодую наглую девицу. А давно не молодая дева, из-за которой неуклонно повышались настроение и жизненные силы борцыхи за права старичков с тросточками, легко сбежала по трамвайным ступенькам и, махнув на прощанье кумушкам, скрылась в ближайшей арке. Ей вовсе не было туда нужно, но сильнейшая боль, пробежавшая от поясницы до самых пальчиков, заставила искать укрытие. «Что не любит такая спина? - грозно спрашивала её врач, когда дева приходила снова жаловаться. - Правильно, она не любит сильных физических нагрузок. Она не любит «рычаг». Она не любит стоять! Найди уже себе трость!». «Конечно, - соглашалась и со спиной, и с доктором. - Конечно найду». И не находила. Зачем — трость? Почему — трость? Стыдно — трость! Ноги ходят, руки цепкие, глаза смотрят. Да и молодая же ещё! Всего-то полвека прожила...

- Сучка, - прошипела в спину кумушка. - Совсем молодые стариков не уважают! Вот мы... - и, не довольная тем, что никто не поддержал скандал, стала ждать новую жертву.

А над городом сияло осеннее солнце. И, сидя на ступеньках возле Невы, старичок с палочкой рассказывал своим юным друзьям, как важно никого не осуждать. И какие прекрасные люди его окружают. Вот даже не дают почувствовать себя немощным инвалидом: он сегодня уступил место совсем юной девушке. И она не отказалась, не унизила его этим. И это так важно — быть сильным!

А не юная девушка, снова случайно оказавшаяся рядом со старичком, немножко поругала себя за то, что не смогла даже представить себе такой аргумент в споре... и за то, что вообще избежала спора, привычно согласившись с ролью жертвы, с ролью неблагодарной девицы. И сказала старичку «спасибо» - а то, что он не понял, за что... ну, пусть. Всё равно ему было приятно.

А она пошла по мосту, любуясь солнечными бликами на тяжёлой воде. Она думала о том, что произошло в трамвае. И о том, что происходило раньше. И о том, когда же она перестанет приносить себя в жертву. И ещё о многом... А потом она увидела облако. Облако-дракона. И сказала: «Всё это ерунда!». И добавила: «Всё полная ерунда — ведь я жива!!!». И мысленно пожелала счастья той кумушке... Ведь ей мало кто желает счастья — а иначе она не была бы такой злой. Такой молодой — всего лет на семь старше женщины в худи. И такой злой...

А тихий трамвай давно-давно добежал до своего кольца. И замер, отдыхая... Он видел много таких сцен. И, быть может, когда состарится, в его салоне новый Костя будет спрашивать уже у своего поколения, слышно ли его, он здесь!, а пока... Пока вздремнуть немного, слушая шёпот старых домов, окруживших трамвайное кольцо. «Всё повторяется, - шепчут они. - Всё повторяется... Неповторима только жизнь». И тихий трамвай согласен с ними. Хоть и не знает точно, что есть жизнь.
Tags: из жизни, миниатюра, странности бытия
Subscribe

  • Котики на Литейном

    Наконец-то добрались до "Республики кошек" на Литейном. По формату она гораздо ближе к той, самой первой, на улице Якубовича. Здесь тоже…

  • «Сохрани мою тень»

    Хороший день получился сегодня. Внезапно насыщенный впечатлениями. После штормов и дождей, когда на улицу лишний раз идти не хотелось, думали, что и…

  • В дождь

    "Вот смотри, Геруся, как сегодня стихия гуляет! - включила я очередной ролик из Сестрорецка. - У нас-то ещё ничего, а вот...". Договорить я не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments